Глава Echo Base: при банкротстве платформы вкладчики могут оказаться необеспеченными кредиторами

Условия обслуживания централизованных криптоплатформ устроены так, что при банкротстве клиент может лишиться прямого права на свои токены. Об этом Bitcoin.com News рассказал Рошан Дхария, основатель и генеральный директор Echo Base. Компания занимается реструктуризацией цифровых активов и восстановлением платёжеспособности кризисных предприятий. Последним её заметным делом стал специальный комитет кредиторов для пользователей Bitmart: после остановки биржи предложение о спасении на 10 млн долларов ≈ 29,5 млн BYN осталось без ответа, и Echo Base mobilized юридических консультантов и стратегии отслеживания активов.

Внешне всё просто: токены видны на счёте в приложении. На деле операции с клиентами и хранение активов разведены по разным юрлицам. Регистрация пользователей и договор обычно относятся к операционной компании в одной из офшорных юрисдикций, а приватные ключи и сами токены — к аффилированной структуре или депозитарию.

Решает формулировка, а не контроль над кошельком

В процедуре банкротства принадлежность активов определяется текстом договора, а не тем, кто технически подписывает транзакции, говорит Дхария. Если в документе прописано хранение или доверительное управление, клиент сохраняет юридическое право собственности, а платформа выступает хранителем. Если же условия передают право собственности платформе, клиент остаётся с необеспеченным требованием к операционной компании, у которой может почти не быть имущества.

«Celsius показал, насколько многое зависит от документации, — сказал Дхария. — Счета хранения в основном были возвращены, в то время как остатки по программе Earn под тем же брендом стали частью конкурсной массы. Формулировки часто настолько расплывчаты, что никто не может сказать наверняка, пока суд не вынесет решение».

Отсюда риск структурной субординации. Компания, владеющая токенами, не связана договором с клиентами напрямую, и вкладчики оказываются в очереди за её кредиторами. Добраться до активов можно только через внутрикорпоративное требование к операционной компании — задолженность, которую владелец активов вправе оспорить или зачесть.

Что делают юристы до начала процедуры

Когда вывод средств заморожен, специалисты по возврату активов одновременно ведут два иска: вещный, дающий доступ к токенам, и договорный — как запасной путь для взыскания межфирменного долга. Работает это только при условии, что активы ещё не ушли.

«Основные рычаги воздействия одинаковы в большинстве случаев замораживания средств на платформах, и все они направлены на то, чтобы лишить руководство контроля до того, как активы будут перемещены, — говорит Дхария. — Самым сильным рычагом является ходатайство кредиторов о ликвидации компании с просьбой о назначении временного ликвидатора. Офшорные суды, действующие по системе общего права, удовлетворяют его в кратчайшие сроки, если существует риск растраты активов».

Параллельно юристы добиваются судебных постановлений о замораживании средств на кошельках и биржах, отслеживают переводы через постановления о раскрытии информации и подают заявления о банкротстве по главе 15 Кодекса США о банкротстве, чтобы активы не распылили за пределы страны.

Чтобы преодолеть корпоративную перегородку между юрлицами, нужно доказать, что они действовали как единое целое. В офшорных судах для этого требуются свидетельства фиктивности разделения: общие подписанты по банковским счетам, единые казначейские операции, недокументированные переводы внутри группы, реклама без упоминания компании, владеющей активами.

Почему общий кошелёк лишает иска

Разница между прямым правом собственности и необеспеченным требованием видна на вторичном рынке. По Кодексу США о банкротстве такие требования оцениваются в долларах на дату подачи заявления. Если криптовалюта за время процедуры дорожает, держатель требования этой прибыли не получает. Успешный вещный иск, наоборот, позволяет вернуть токены в натуре и сохранить рыночный прирост.

Ситуацию усугубляют общие кошельки, куда сводят депозиты тысяч клиентов. После зачисления в такой адрес прямая связь между вкладчиком и конкретными токенами в блокчейне теряется. Если внутренний реестр биржи не сходится с остатками в сети, установить принадлежность активов конкретным клиентам почти невозможно, и вещные иски отклоняют. Тогда вкладчики делят оставшееся пропорционально как кредиторы без обеспечения.

Подтверждение резервов не показывает право собственности

Дхария предупреждает и о ложном чувстве безопасности от подтверждения резервов (proof of reserves). Показ активов в блокчейне без независимого аудита сверки с полным объёмом обязательств мало говорит о реальной платёжеспособности платформы и о том, кому юридически принадлежат эти активы.

«Структуру, которая защищала бы имущество клиентов, было бы легко распознать, — заключает Дхария. — Токены хранились бы у регулируемого депозитария на сегрегированных счетах, реестр ежедневно сверялся бы с цепочкой, а в условиях чётко указывалось бы, что они принадлежат клиенту. Сегодня лишь немногие офшорные платформы предлагают это. Пока они этого не сделают, большинство их клиентов вовсе не являются владельцами счетов. Они — кредиторы без обеспечения, которым об этом никогда не сообщали».